КУЛЬТУРА


Два дела Сухово-Кобылиных

Знаменитая пьеса Александра Сухово-Кобылина «Дело» была долгое время запрещена в России к постановке из-за резко отрицательного изображения чиновничьего мира. Драматургу удалось так живо изобразить злоупотребления «начальств» потому, что в его жизни было реальное судебное дело. Было свое дело и в жизни отца драматурга — Василия Сухово-Кобылина. И связано оно с орловским эпизодом его биографии.



Два дела Сухово-Кобылиных Будьте осторожны с женщинами

Александр Васильевич Сухово-Кобылин (24 марта 2013 года исполнилось 110 лет со дня его смерти) был выходцем из древнего дворянского рода (родственного царской династии Романовых) и, по воспоминaниям современников, был типичным предстaвителем «золотой молодежи».
Однако будущий драматург очень отличaлся от своего окружения: не кутил, не пил, ни во что не бросaлся сломя голову — это влюбленные в него женщины безумствовaли, он же остaвaлся внешне бесстрaстным.

Впрочем, это не спасло «светского льва» от тяжелейших испытаний из-за женщины. Как и при каких обстоятельствах познакомились русский аристократ Александр Сухово-Кобылин и Луиза Симон-Деманш, молодая красивая француженка из простой семьи, современники рассказывали по-разному. Сухово-Кобылин снял для прелестной Симон-Демaнш хорошую квaртиру в центре Москвы и стал открыто жить с ней, вызывая завистливые пересуды. Пока через семь лет не увлекся графиней Надеждой Нарышкиной, урожденной Кноринг (будущей женой Александра Дюма-сына). Дело шло к браку.

Луиза же, получив отставку, готовилась к возвращению в Париж, но не успела — ее труп обнаружили 9 ноября 1850 года близ Ваганьковского кладбища. Следствие решило, что француженку по наущению помещика Сухово-Кобылина, желавшего избавиться от любовницы, убили его крепостные. Сухово-Кобылина тут же арестовали и заперли «в секретный чулан с ворами, пьяною чернью и безнравственными женщинами».

Следствие длилось с перерывами семь лет. Для чиновников Сухово-Кобылин стал «дойной коровой». Им он ничего не мог доказать, мог лишь откупаться. Лишь в 1857 году Госсовет с резолюцией Александра II снял с Сухово-Кобылина обвинение в убийстве и приговорил к церковному покаянию за безбрачную связь. А невиновность драматурга в этом деле была точно установлена в прошлом веке с помощью найденных архивных документов.

Дважды находясь в тюрьме во время этого долгого следствия, Сухово-Кобылин от скуки и стал писать пьесы, ставшие впоследствии знаменитыми.

Как прапорщик с подполковником сражался

А теперь о другом деле, которое случилось с отцом драматурга во время Отечественной войны 1812 года неподалеку от Орла, в сельце Мезине Орловского уезда.

Судьба занесла сюда подполковника Василия Сухово-Кобылина 20 сентября 1812 года, когда 48я батарейная рота конно-артиллерийского полка, командиром которой он был, стала на постой в имении местного помещика Николая Апухтина (однофамилец известного поэта-орловца).
Вaсилий Сухово-Кобылин родился в 1782 году, в 17 лет произведен был в подпоручики Гвaрдейской конной aртиллерии и с тех пор в течение шестнaдцaти лет вел боевую жизнь, принимaя учaстие в походaх и срaжениях русской армии в 1805м, 1807м, 1810м, 1812 годах.

Под Аустерлицем он потерял глaз, но военную службу не оставил, а в чине подполковникa, неоднокрaтно рaненный в бою, продолжал комaндовать конно-aртиллерийской ротой. Вот с нею-то подполковник и остановился на квартире в сельце Мезине.

Знал бы Василий Александрович, что его здесь ждет сражение почище Бородинского, подыскал бы для своих артиллеристов другое место.
Владелец мезинского имения, отставной прапорщик Апухтин оказался редкостным мерзавцем. Это подполковник Сухово-Кобылин понял сразу, когда помещик категорически отказался бесплатно предоставить сено и овес для артиллерийских лошадей. И никакие уговоры командира роты на помещика не подействовали.

О жадности и дурном характере Николая Апухтина вскоре рассказали подполковнику местные крестьяне и священник. Оказалось, что он довел своих крепостных до почти полного разорения, проявляя в этом деле редкую изобретательность.

Крестьяне, у которых он отбирал все, включая дома, вынуждены были скитаться по соседним селам и просить милостыню, убегать и просто умирать с голоду. Чтобы держать крепостных в страхе и подчинении, он избивал их — сам или поручал это своему приказчику.

Командир роты понял, что с таким помещиком договориться нельзя, и потому поступил так, как считал необходимым в условиях военного времени: реквизировал сено и овес в усадьбе Апухтина, оставив ему расписку о количестве взятого фуража.

Через пять дней 48я батарейная рота конно-артиллерийского полка покинула сельцо Мезино, и Сухово-Кобылин был уверен, что об Апухтине он забудет, как о дурном сне.

Участвовали потом артиллеристы в изгнании французов из России, в Заграничном походе русской армии. За мужество и находчивость в битве народов под Лейпцигом подполковник Сухово-Кобылин был удостоен ордена Святого Георгия четвертой степени. Обстреливала его рота Париж, а 19 марта 1814 года Сухово-Кобылин вступил со своими артиллеристами в столицу Франции в авангарде русской армии под начальством графа Палена.

В 1816 году в чине полковника бравый артиллерист ушел «за ранами» в отставку, женился — и в этом же году узнал, что старый враг Апухтин в суд на него подал и требует компенсации нанесенного его имению ущерба больше, чем в 121 тысячу рублей.

Посмеяться хотел было Василий Александрович, да не до смеха вскоре ему оказалось. Все инстанции завалил жалобами отставной прапорщик Апухтин.

Отобьется полковник Сухово-Кобылин от одной — по другой вскоре приходится объясняться: и то он взял в апухтинской усадьбе, и это, и вообще выгнал якобы командир роты самого хозяина из дома, и тот был вынужден уехать в Орел.

Всем орловским чиновникам — от уездных судей до прокурора и губернатора — успел за семь лет нажаловаться отставной прапорщик Апухтин, а потом до Сената и до Министерства юстиции добрался.

Всех «достал», но у самого-то было «рыльце в пушку». И потому после очередной его жалобы в Орловскую уголовную палату, решением Орловского уездного суда и Орловского губернского правления имение у Николая Апухтина было отобрано и отдано в опеку — «за злоупотребление помещичьей властью», а самого его 31 января 1824 года отправили под арест сроком на три месяца «за неприличное дворянину жестокое обращение его с крестьянами, за распродажу их всех в многие руки и поодиночке…».

После этого жалобы на полковника Сухово-Кобылина однофамилец известного поэта прекратил.
Об этой истории я узнал из документов, хранящихся в Орловском государственном архиве (ГАОО, ф.31, оп. 2, ед.хр.23).


27.03.2013 12:37

Похожие новости

Орловской культурой можно гордиться 25 марта отмечается День работника культуры. Какова панорама культуры современной Орловщины, ее сильные и слабые звенья? Чем нам можно гордиться и что показать? Об этом наш разговор с начальником Управления культуры и архивного дела Орловской области Аллой Егоровой.  
В администрации области состоялось первое заседание межведомственной рабочей группы, утвержденной распоряжением губернатора области Александром Козловым, по подготовке и проведению торжественных мероприятий в рамках празднования Дня памяти святого Кукши. В ней приняли участие известные орловские историки, религиоведы, краеведы, представители Орловско-Ливенской епархии и другие.  
Сегодня тургеневский театр открывает новый культурно-познавательный проект.  
Театральное сердце Павла Легкобита Сегодня председатель Орловского отделения Союза театральных деятелей, актер театра им. Тургенева Павел Легкобит отмечает 65-летие. Его театральное кредо определило знакомство в детстве со Спартаком Мишулиным, который не уставал говорить своим ученикам: «Хочешь стать хорошим актером – будь самим собой».  
Золотое перо Леонида Андреева Недавно коллекция Дома-музея Леонида Андреева в Орле пополнилась сразу 150 новыми редкими экспонатами. Внучка писателя Ирина Григорьевна подарила орловцам семейные реликвии, передававшиеся из поколения в поколение.