ИСТОРИЯ


Как большевики церковные ценности изымали

Великий голод охватил зимой 1922 года значительную территорию России с населением более 23 миллионов человек и унес около 6 миллионов жизней. Вожди большевистской революции в этой трагической ситуации решили нанести смертельный удар по православной церкви. Под предлогом оказания помощи голодающим они распорядились изъять церковные ценности, рассчитывая, во-первых, получить на свои нужды не менее 525 тысяч пудов серебра, а во-вторых, подорвать материальную основу церкви и, обвинив ее в нежелании жертвовать свои ценности на борьбу с голодом, жестоко расправиться с духовенством.



Однако еще в августе 1921 года патриарх Тихон обратился с посланием к главам отдельных христианских церквей (православным патриархам, папе римскому, архиепископу Кентерберийскому и епископу Йоркскому) с призывом во имя христианской любви произвести сбор денег и продовольствия и выслать их умирающему от голода населению Поволжья. Тогда же был основан всероссийский церковный комитет по помощи голодающим. Но подобная церковная организация Советское правительство не устраивала, и ее вскоре запретили, а собранные деньги отобрали.
В то же время угроза голода резко возрастала. 9 декабря 1921 года ВЦИК специальным постановлением разрешил "религиозным управлениям и отдельным религиозным обществам верующих" денежные и продовольственные сборы в пользу голодающих.
К февралю 1922 года духовенство и прихожане православных приходов собрали более 8,9 млн. рублей, не считая ювелирных изделий, золотых монет и натуральной помощи голодающим. Однако уже 23 февраля по предложению Троцкого президиум ВЦИК принимает декрет, который обязывал местные органы власти в месячный срок "изъять из церковных имуществ все драгоценные предметы из золота, платины, серебра и камней". 28 февраля патриарх Тихон обратился с воззванием к духовенству и верующим, в котором осудил действия правительства.
К середине марта выяснилось, что предположения о "несметных" богатствах церковных организаций оказались явно завышенными, поскольку Гражданская война, интервенция сделали свое дело - многое из хранившегося в церквях и монастырях было утрачено. Повсеместно духовенство и верующие укрывали наиболее ценную утварь и оказывали сопротивление принудительному изъятию. Местные власти вынуждены были считаться с настроением масс. Изъятие ценностей затянулось. Появившись в Москве после месячного отсутствия, Троцкий сразу же выступил за ускорение этой работы. В "совершенно секретном" письме членам политбюро Троцкий формулирует свои "17 тезисов": бурные манифестации в поддержку изъятия, внесение раскола в православное духовенство, арест лиц, противящихся изъятию, применение военной силы...
20 марта план Троцкого приняли на заседании политбюро. В ход были пущены все возможные средства.
Первое кровопролитие произошло в городе Шуе: 4 убитых и 10 раненых, причем убитых среди красноармейцев не было. 24 марта ЦК РКП(б) отправляет на места телеграмму с указанием "приступить к изъятию по всей стране". Действия властей на местах ужесточились, что привело к столкновениям верующих с отрядами, изымавшими ценности, а в дальнейшем к показательным процессам, приговорам и расстрелам. За время изъятия ценностей было зарегистрировано 1414 кровавых столкновений.
В конце апреля теперь уже и для Троцкого становится явным, что обрести "несметные богатства" в действующих церквах и монастырях невозможно. Их там просто не было. Но, не желая признавать свое поражение, он идет другим путем: обвиняет "верхушку церковной иерархии" в том, что ей удалось вывезти главные церковные ценности за границу. Именно это заявление Троцкого стало отправной точкой последующих процессов над православным духовенством и верующими, которые происходили в России до весны 1923 года.
В целом по стране в течение 1922 -1923 гг. были расстреляны 2691 священник, 1962 монаха и 3447 монахинь. 9 мая 1922 года был арестован патриарх Тихон.
Кампания по изъятию ценностей и расправа над духовенством проводились и в Орловской губернии. В помещении Орловского губмузея с 23 марта 1922 года располагалась губернская научно-художественная экспертная комиссия, которая и занялась изъятием ценностей из музейных хранилищ и церквей.
Новоявленные конкистадоры с огромным рвением и знанием дела принялись исполнять указания Москвы. 20 апреля губернская комиссия обратилась к епископу Серафиму с требованием немедленно предоставить список храмов Орла и тут же приступила к изъятию находящихся в них ценностей.
К середине мая из уездов начали прибывать отдельные партии церковных ценностей. Все они, за редким исключением, были плохо упакованы, находились в полуразвалившихся ящиках. Золотые вещи и драгоценные камни были перемешаны с серебром, и даже без подробной описи, что не исключало хищений.
В неистовом рвении забиралось все вплоть до личных вещей церковнослужителей и монашествующих. Так, при изъятии ценностей женского Введенского монастыря из монашеских келий уполномоченные забрали ризы с икон ...
Официально изъятие ценностей в Орловской губернии продолжалось до 1 июля 1922 года: из православных храмов и монастырей было изъято 688 пудов 15 фунтов 9 золотников 61 доля серебра, 7 фунтов 10 золотников 66 долей золота и большое количество камней. На всю эту операцию власти израсходовали более 90 тыс. рублей. Немало ценностей было сокрыто, поэтому изъятие церковных сокровищ не прекращалось.
По отношению к тем, кто отказывался сотрудничать с властями или укрывал ценности, были организованы судебные процессы. В Орле с 18 по 20 июня проходил показательный открытый процесс над правящим епископом Орловским Серафимом и викарным епископом Елецким Николаем, а также мирянами И.В. Преображенским, И.М. Тритенко, В.Н. Соповым, Е.Д. Краевичем. Подсудимые виновными себя не признали. Однако решением губернского Ревтрибунала епископа Серафима осудили на 7 лет, а епископа Николая - на 3 года. В сентябре 1922 года за сокрытие ценностей и верность патриарху Тихону привлечены к суду священник Аркадий Оболенский из Михаило-Архангельской церкви, Иван Дубакин из Петропавловского собора, Павел Святицкий, отец Всеволод из монастыря, бывший ректор семинарии Владимир Сахаров, архимандрит Пантелеймон, ключарь собора Афанасий Высотский, церковные старосты. Отцу Павлу и другим вынесли общественное порицание. Двоих выслали из Орла. Храмы закрыли.
6 июня 1922 года было принято правительственное постановление о прекращении сбора ценностей, однако неофициально кампания по изъятию церковных ценностей в СССР продолжалась до 1 апреля 1923 года.
Как свидетельствует историк А. Яковлев, церковь была ограблена на 2,5 млрд. золотых рублей, а зерна для голодающих заказали на 1 млн., да и то на семена (3 млн. пудов зерна при дефиците 200 млн. пудов). "Куда же исчезли деньги?" - задает он вопрос и дает ответ: "Они пошли на личное обогащение "вождей" и на "мировую революцию". По мнению историков М.И. Одинцова, О.Ю. Васильевой и ныне покойного П.Н. Кнышевского, которые судьбе церковных ценностей посвятили специальные исследования, реализация шла по трем направлениям: промышленная переработка церковного серебра и золота для Наркомфина, формирование "алмазного фонда" Гохрана и отбор художественных изделий для Внешторга, причем подавляющая часть серебряных изделий шла на переплавку. Так русская культура навсегда утратила многие творения древних мастеров России.
Анатолий ПЕРЕЛЫГИН.
Председатель Орловского церковного историко-археологического общества.


09.09.2006 14:30

Похожие новости

На днях из творческой командировки в Новочеркасск - столицу Всевеликого войска Донского - вернулся орловский художник казак Олег Сергеевич Маслов. Он принёс в редакцию материал, переснятый им из старой дореволюционной газеты, хранящейся в архиве казачьего музея, и копию редкой фотографии начала прошлого века.  
22 октября 1943 года "Орловская правда" посвятила специальную полосу вопросам восстановления. Страница вышла с крупным общим заголовком "Возрождается жизнь в освобожденной Орловщине. В предоктябрьском социалистическом соревновании добьемся новых успехов в восстановлении народного хозяйства!". Здесь же были опубликованы материалы "Коммунисты в авангарде" (о работе орловских железнодорожников), "Швейная фабрика работает", "Освобожденный район помогает фронту" (информация из Болхова), "Работают по графику" (восстановление электростанции в Орле).  
В "Орловской правде" с 1943 года значительно чаще стали публиковаться материалы на темы мирного строительства. 10 июля 1943 года в газете было напечатано обращение колхозников Белоколодезьского сельсовета Колпнянского района ко всем колхозникам, колхозницам, рабочим и служащим Орловской области. "Дорогие товарищи! Немецко-фашистские бандиты во время оккупации Колпнянского района нанесли тяжелый ущерб цветущему колхозному хозяйству. В нашем Белоколодезьском сельсовете имелось прекрасное здание неполной средней школы, которое было построено силами колхозников. В школе было 7 светлых классных комнат, просторный коридор, большая учительская и школьный клуб. Школа имела 200 парт, библиотеку, кабинеты, оборудованные различными приборами для учебных занятий; имелись все необходимые постройки. Учителя были обеспечены уютными квартирами. Ежегодно школы выпускали до 100 учащихся.  
В десятикилометровой Раткинской балке даже солнце бессильно студит свои золотые лучи. Дюжина оврагов режет балку с обоих её склонов. Все их провалы в тёмных дубах да берёзах, щели каменны, днища остры. Стволы лежат, висят, высятся; травы аршинные, без хода. Это мир зелёных преград и колдовского покоя. Хруст ветки звучит одиноким выстрелом, летит за версту и сторожит мокроусых бобров. Ручей Раткин в то третье лето войны был красным. Он тогда источил в Оку кровь тысяч солдат. Неделю шли бои, и ещё неделю кровь скорбно текла вдоль мёртвых берегов балки. На этом берегу моя конопушечная деревня Савенково, и ещё такие же Лукьяново, Гостево. На том берегу - Волобуево, Чупахино, Апальково.  
Василий Михайлович Катанов. Кто на Орловщине не знает этого имени! Более полувека оно живёт в орловской литературе, оно навечно занесено в книгу Почёта города. Школьники нескольких поколений изучают историю родного края по книгам Василия Михайловича.