ОБО ВСЁМ


Первый орден Славы

Наш полк в начале февраля 44-го наступал в Гомельской области после прорыва немецкой обороны у границ Белоруссии и быстро, не давая немцу закрепиться, продвигался к двум селам с одинаковым названием Мольча. Это была вторая глубоко эшелонированная оборона немцев на дальних подступах к Минску. Если взять господствующую над местностью Мольчу-2 (Мольча-1 была неудобна для обороны, и мы ее взяли с ходу), то плацдарм можно было расширить для крупных наступательных операций летом 1944-го. Тогда мы, рядовые, этого не знали, но, судя по тщательной подготовке и подтягиванию сил артиллерии и даже авиации, догадывались, что бои будут важные.



Соседний батальон атаковал с фланга и захватил добротные фортификации на ближней стороне деревни, сразу же переделав огневые точки на противоположную сторону. Запоздалая и слабая контратака врага только подожгла трассами пуль две хаты, но успеха ему не дала. Зато ночью на огонь этих ярких факелов немцы произвели беспорядочный артналет, не нанесший больших потерь засевшим в глубоких окопах нашим бойцам. После второй неудачной контратаки утром они от затеи вернуть разрушенные дома отказались. Вместо этого они срочно стали укреплять вторую Мольчу за кустистым лугом, где уже была вырыта вторая линия траншей противника.
Зам. комполка И.Ф. Мельников решил провести наступление правее Мольчи, где перед кочками было свободное пространство, а за ним на возвышении желтели свежевыкопанные песчаные брустверы с поставленной наспех одной линией колючей проволоки. Шли мы туда ночью по снежным перелескам. У нас командовал отделением младший сержант Еремин из Гусь-Хрустального.
Ездовым у нас оказался житель Кромского района Лебедев. Он привез металлический термос с горячим супом, из которого налил мне, как офицерам, пожирнее да погуще и дал полторы ложки сахара к чаю вместо одной. Только самый ценный товар он берег пуще глаза - канистру с водкой. Это неприкосновенный запас для атаки и верный признак предстоящего ответственного наступления.
Свободная поляна перед нами шириной с полверсты простреливалась всеми видами огня. По горстям свежей земли на снегу можно было догадаться, что это минное поле в два ряда, в спешке не замаскированное. На проволоке висели десятки пустых консервных банок - излюбленная звуковая
сигнализация немцев.
Едва я успел рассовать по карманам и в сидор (вещмешок) запасы патронов, гранаты, хлеб и сахар на сутки вперед, как последовала тихая команда выходить на разведанное днем поле ближе к противнику и занять рубеж для атаки. По замыслу командиров, две "сорокапятки" с флангов откроют огонь по пулеметным точкам одновременно с двумя станкачами - "Максимами" - по линии врага, и мы побежим к трем проходам, под их прикрытием используя внезапность. Редкие ракеты немцев взвивались вдалеке, не освещая нас, что говорило о благоприятной подготовке. Вдруг пошел снег, еще больше укрывая нас и способствуя удаче. И все же случилось неожиданное. Справа, нарушая все предупреждения о тишине, пулеметчики поленились нести свой "Максим" в руках и затарахтели колесами по обледенелым буграм. Услышав стук колес, немцы сразу все поняли и под свет непрерывно пускаемых ракет накрыли всю поляну, где мы залегли, беспорядочным, но таким интенсивным огнем, что сразу послышались вопли раненых и предсмертные крики наших ребят. Слева ударила наша 45-мм пушка, затем застрочил "Максим".
Лежать на месте стало опасно, и Еремин поднял всех в атаку. Как только все побежали, стреляя на ходу, пуля пронзила грудь сержанта, и он упал. Мы продолжали бежать, а я лихорадочно думал, что делать без командира. Но вот мы оказались в мертвой зоне и залегли. Нас поддерживали вдалеке и только слева, а справа не было ни пушки, ни "Максима", хотя, вероятно, и там дошли до мертвой зоны. Очевидно, у немцев было все рассчитано на этот случай, и нас стали забрасывать минами из малых 50-мм минометов.
Одна из мин гулко рванула прямо передо мной. Резкая боль в правой руке и слетевшая от второго осколка шапка дали мне только несколько секунд, чтобы снять рукавицу и посмотреть на кровоточащую, быстро набухающую ранку за средним пальцем не более сантиметра и без выходного отверстия - осколок оказался в руке и не давал ни сжать, ни разжать руку. У убитого Еремина я взял в левую руку его новенький ППШ.
Я поднялся и просто крикнул нашим: "Ребята, пошли вперед, а то здесь нас побьют!" Это были единственные слова, не похожие на команду. Но все послушались, видя, что командира нет, побежали сквозь редкий неприцельный огонь немцев, дошли до проходов, увидели проволоку, перекусанную сверху, с убитым под ней сапером. Кто-то догадался взять со снега кусачки сапера и перекусить всю проволоку.
Из появившихся в свете ракет вражеских траншей стали стрелять, мы отвечали на вспышки из ружей. Немецкие пулеметы молчали, очевидно, разбитые пушками, и это сохранило наши жизни. Потеряв лишь троих солдат, мы вскочили в траншею врага.
Перезарядив оружие, мы ждали подмоги сзади и контратаки спереди. Вскоре из второй траншеи забил частой очередью вражеский пулемет.
Начатое нами наступление успешно продолжили другие полки нашей дивизии, а вскоре и мы снялись с места И форсированным маршем пошли на запад. 23 февраля 1944 года всю нашу дивизию собрали на большой поляне соснового леса. Сначала мы ничего не понимали и с трудом выполняли непривычные после боев мирные команды. Зачем? Утомленные мозги отказывались думать, а языки не поворачивались, чтоб спросить.
В центре каре появилась группа старших офицеров, среди которых выделялся невысокий генерал-майор в пенсне и большой каракулевой папахе. Это был наш командир 307-й стрелковой дивизии генерал-майор М.А. Еншин, который медленно двигался со своей свитой вдоль ряда выстроенных бойцов. Сопровождавший его полковник подавал коробочки и книжки, а комдив доставал из них ордена и медали, читал и вызывал по фамилиям награжденных.
"Чем же наградят?" - думал я, наблюдая, как один из наших офицеров получил звездочку (орден Красной Звезды), сержант - медаль "За отвагу". Запомнил, как оба четко и громко выговаривали положенные слова, поворачивались кругом и становились на свое место.
- Рядовой Цветков Владимир Леонидович! - услышал я. Сделал два шага вперед и замер в стойке смирно.
- Награждаю вас орденом Славы...
Вынув из картонной коробочки серебряную звезду на георгиевской ленте, генерал приколол ее к моей шинели.
- Служу Советскому Союзу! - заорал я неестественно громко, еще не веря, что я не только единственный из всех, но и первый в нашем полку получил этот недавно учрежденный орден. Повернувшись кругом, встал на свое место, провожаемый взглядами любопытных и даже завидующих. Позднее даже из других подразделений приходили посмотреть на новый орден, спрашивали, за что был удостоен его. Самое странное было то, что как тогда, так и до сих пор я не знаю, за что я его получил!
В. ЦВЕТКОВ.


30.11.2004 07:49

Похожие новости

"Время как будто остановилось, замерло, прекратило свой бег. Даже самые обычные предметы - одежда, мебель - стали необычными. Они менялись, жили отдельной, самостоятельной, таинственной жизнью. Само пространство стало живым и полным тайны..." - вот как описывает свои ощущения от употребления марихуаны Андрей П.  

Под таким названием в одном из залов музея Тургенева открылась выставка работ фотохудожников студии "Фотограф и я" Орловского художественного училища.  

Воинская форма постреленку Володьке Фатееву очень нравилась. Когда в их поселок Корсаково приезжали люди в форме, он ходил за ними днями, рассматривал значки, петлицы, кокарды. Эти люди казались ему богатырями, и Володька твердо решил стать одним из них. Только кем: танкистом, десантником, разведчиком?  

Кафедра историко-культурного наследия Орловского государственного университета, созданная год тому назад на базе областного института усовершенствования учителей, приступила к реализации проекта "Библиотека серии историко-культурного наследия орловского края" в пятидесяти книгах. Подобного рода изданий в России пока нет. Мы попросили автора проекта доктора филологических наук, профессора, зав. кафедрой историко-культурного наследия ОГУ, профессора В.И. Костина рассказать читателям "Орловской правды" об этом масштабном проекте, имеющем важное значение для нашего края.  

Международный фестиваль "Южная Пальмира" проводится в Одессе ежегодно. Он собирает лучшие вокально-хоровые коллективы со всего бывшего союзного пространства.