ОБО ВСЁМ


Пианино

Ей было сказано сразу: - Не советуем оглашать вашу историю. Читатели жалеть вас не станут, наоборот, только посмеются. - Пусть, - кивнула она и добавила: - А публикация будет считаться документом в мою пользу? Она, добротно одетая и ясно глядящая, с трудом давала оценки своему поступку, с усилием воспринимала аргументы и хотела только одного - вернуть пианино.



А вернуть его никак нельзя, даже через суд. Сама отдала-продала.
Никто её не дурил, никто с ней не мошенничал. Какую назвала сумму, такую и заплатили.
Жалеть её невозможно по простой причине: не последнее продавала, не от страха перед голодной смертью. Тут не бабушка, несущая на рынок гнилую маечку, чтобы выручить за неё хотя бы сухарик, и вдруг той маечки лишившаяся.
Тут скорее вроде того анекдота из жизни новых, то есть новорусских бедных: жил-был бедный такой новый русский, всё у него было бедное: и садовник у него был бедный, и шофёр был бедный, и повар, и служитель бассейна тоже были бедные...
Как пишут чувствительные авторши: я слушала и плакала-плакала... Пусть и сейчас прослезятся: у нашей бедной героини есть сын - бедный такой генеральный директор бедной такой частной фирмы.
Шестнадцать лет назад она подарила сыну чешское пианино "Петров" (ударение на первом слоге) - вещь дорогую (1400 тогда ещё очень твёрдых советских рублей) и качественную. Приведённый ею настройщик выбрал этот инструмент из целой партии, поступившей в магазин "Мелодия".
Сын инструменту радовался - в детстве мечтал стать романтичным музыкантом, а не практичным коммерсантом. Любит пианино до сих пор: всего месяц назад, заглянув к маме (он теперь живёт отдельно), сыграл ей что-то ностальгическое. Отношения у них, по её словам, всегда были хорошие.
Хорошие-то хорошие, но вот в середине осени, не спросясь сына, дала мама в одной самой популярной на базаре газете бесплатное объявление о продаже того "Петрова".
На объяву никто не отзывался три месяца. Подчеркнём, это важно: целых три месяца.
И лишь в конце января вдруг нашлась покупательница. Это оказалась настоящая золотая дама, из первых лиц нашего жгучего бытия.

Без сомнения, в её силах купить и полсотни таких пианин; но она почему-то выбрала именно это. Трижды звонила, дважды приезжала. Сей момент тоже важен.
Мама вяло упиралась: ей уже то ли хотелось продать инструмент сына, то ли не хотелось. Дама вежливо уговаривала, и не случайно: её настройщик, тоже освидетельствовавший пианино, сказал, что оно замечательное.
Заметьте: не заявил, мол, рухлядь, что потом можно было бы расценить как ввод в заблуждение, а - замечательное!
- Завтра забираю, позже не могу, работа, командировки, - решительно сказала дама. - Заплачу, сколько просите.
Мама говорит, что эти сутки она провела в растерянности, даже не догадалась позвонить в музыкальный магазин, и лишь в последние минуты ещё раз заглянула в паспорт пианино с ценой "1400 р".
Представляю, как она прикидывала: "в то время рубль был больше доллара, значит, тогда пианино стоило около двух тысяч зелёных. Ну правильно, я и сейчас столько прошу, оно же до сих пор замечательное".
Не знаю, каким инженером она в своё время была, может даже руководящим - но логика её как у истинного кандидата в сопроматы: вектор силы и крутящий момент остаются неизменны, хрустящий рупь и звенящий цент неразменны...
В общем, занятней поведения не представить.
- Почему же вы сыну не сообщили?
- У него в тот день сотовый сломался...
Ах да, гендиректор-то бедный. Отчего она целых сто дней не заикалась сыну о своей затее, я уже и спрашивать не стал. Она полностью признала свою вселенскую глупость, мямлила что-то про грядущие операции у мужа и того же сына, потом вдруг про то, нет ли у меня высокого знакомого, который мог бы прищучить ту даму...
С какой стати щучить? Дама приехала с грузчиками, деньги маме уплатила тут же: пятьдесят семь тысяч в рублях, или две тыщи в долларах.
Наедине, без всякого тягомотного оформления, даже без расписки, поскольку мама всего этого и не желала. Она была вообще-то довольна, а уж дама тем более.
Сын пришёл этим же вечером, удивлённо глянул на пустую стенку:
- Где пианино?
- Сегодня продала.
- Моё пианино? Продала? За сколько?
- Аж за две тысячи долларов...
Если у них до этого не было ссоры (в чём сильно сомневаюсь, потому что только затяжной конфликт может объяснить столь тайную подготовку такого сюрприза для сына), то сейчас произошла всем ссорам ссора.
- Ты не мать, ты мачеха! - в шоке орал сын (цитирую по письму мамы). - Ты меня оставила ни с чем! Это пианино стоит не две, а шесть тысяч!
Думаю, никто из читателей не хотел бы оказаться на их месте.
И смеяться погодите. Мы все успешно презираем злато, если знаем, что его у нас никогда не будет. А вдруг мелькнёт оно в наших руках, полной горстью, и потом мгновенно сгинет по нашей же оплошности - вот тогда, боюсь, чуть не у каждого из нас поедет крыша.

Великую стойкость души надо иметь, чтоб спокойно сказать: "бог дал, бог взял". Не вина сына, что он невелик, что он как все. Крики его понятны - сто пятнадцать тысяч рублей ушло! Редчайшую выдержку надо иметь, чтоб во имя материнского здоровья промолчать при этой вести.
Нет, сын сказал:
- Пока не вернёшь инструмент на место, ко мне не подходи и не звони.
И у мамы, естественно, поехала её слабая старческая крыша. В тот же час позвонила она даме, запинаясь, передала разговор с сыном. Дама ответила:
- Плохо вы его воспитывали.
Но вернуть пианино согласилась!!
А через пять часов сама перезвонила и сообщила, что муж уже подарил пианино внучке, и попросила, чтобы мама её больше не беспокоила.
Случилось всё это четвёртого февраля, а уже восьмого мама, взволнованная пятидесятивосьмилетняя женщина, была у нас в редакции.
Вручила своё письмо-просьбу вернуть (!) пианино; вернее, дала копию этого письма, причём безадресного - значит, заготовила его для всех возможных инстанций: юридических, властных и ещё неведомо каких.
- Семья рушится, сына теряю... - повторяла потерянно.
- Да успокоится ваш сын, - утешали мы. - Он же нормальный человек, попереживает и через неделю остынет, придёт, это же не вопрос жизни и смерти.
- Нет, мне надо, надо вернуть пианино. Эта дама, она же поймёт, у неё же совесть должна быть...
Что, совесть? У нынешних богатых и деловых?
Совесть! Совесть...
Звоню друзьям, профессиональным пианистам, спрашиваю:
- Неужто этот инструмент так много стоит?
- Да, в московских магазинах за нового "Петрова" сейчас требуют семь тысяч долларов.
Выходит, чётко знал сын цену. А золотая дама знала ещё чётче...
Но убейте: не могу взывать к её совести. Не могу, и всё.

Если на улице какой-нибудь заторможенный олух предложит мне, допустим, дореволюционный трёхтомный "Дневник писателя" Достоевского за сотню рублей - куплю не глядя и не скажу, что этот редчайший, до сих пор не переизданный фолиант (за иные выдержки из него нынче свободно могут приклепать статью) стоит тысячи.
Вот не скажу, понимаете? Потому что для меня тысяча - как для той дамы сто тысяч. И потому что никто этого самодеятельного торговца не заставлял продавать тот раритет по такой глупой цене.
А с другой стороны, я этот трёхтомник, возможно, когда-нибудь подарю лучшему другу-поэту в порыве хмельной нежности; и наутро он мне его не отдаст, даже стань я перед ним на колени. Впрочем, и не стану, разве что похмелки сурово потребую.
Так что не получается у меня статья "на тему морали" и на тему "плакала-плакала". Просто старательно выполнил приказ руководства, а без него и не брался бы вовсе за эту историю.
Ведь тут надо год выяснять: как мама относится к деньгам, как сын относится к деньгам, как оба они относятся к деньгам друг друга; это очень скучно - а пианино вообще может оказаться ни при чём.
- Нет, публикация не будет никаким вам документальным подспорьем, - сказали мы маме. - Публикация просто послужит уроком другим.
Она несколько разочарованно поблагодарила.
...Впрочем, шанс у мамы есть. Если она и впрямь начнёт обивать высокие пороги, то золотая дама, глядишь, и вернёт инструмент, без лишнего шума. Хоть она, кажется, во всём права, но не тот у неё калибр, чтоб светиться в столь мелкой разборке; реноме дороже.

Однако мама с сыном пусть хорошенько подумают. Они потом могут годами искать нового хозяина своему сокровищу. Дама с её двумя тысячами "зелёных" - не самый худший вариант. В нашем разумном городке вряд ли сразу найдётся охотник отвалить втрое большую сумму за громоздкую музыкальную хреновину.
Юрий ОНОПРИЕНКО.


25.02.2005 08:16

Похожие новости

На территории Древней Руси в археологических комплексах найдено более ста кольчуг IX-XIII веков (40 целых, остальные в обрывках и обломках). Ни одна из европейских стран не обладает таким количеством подобных находок. Кольчуга на Руси в те времена была излюбленной, широко распространенной защитной одеждой воина. Еще в XII веке во Франции кольчуга считалась дорогим импортным доспехом из России. Летописцы оставили весьма поэтическое описание этого древнего "бронежилета": "Выступи полк из загорья, вси во бронях, яко во всяком леду" (Лаврентьевская летопись, XII в.).  

Чуть больше двух лет осталось до знаменательной даты в истории орловской журналистики: 22 марта 2007 года мы отметим 90-летие "Орловской правды". Биография газеты - зеркало трудного и богатого событиями пути Орловщины в XX веке. В этом и последующем году мы хотим дать цикл публикаций об основных этапах в летописи "Орловской правды", вспомнить о коллегах-предшественниках. Приглашаем читателей поделиться своими воспоминаниями, рассказать о том, какую роль сыграла наша газета в их судьбах. Итак, сегодня рассказ о событиях 1917-го...  

Катаклизмы нынешней зимы вновь заставили весь мир говорить о якобы глобальных изменениях, происходящих в последнее время с климатом нашей планеты. Да и в Центральной России почти бесснежный "плюсовый" январь только в свои завершающие дни стал похож на обычный месяц середины русской зимы. По максимуму положительных температур, как официально заявили климатологи, в этом месяце был установлен рекорд за последние сто лет. И только в первую половину февраля к нам наконец-то вернулась настоящая русская зима. Однако вновь наступило резкое потепление и пошли дожди. И это в феврале!  

Для начала через цифры статистики посмотрим, что представляет собой малый и средний бизнес нашей области. На Орловщине зарегистрировано более 5000 малых предприятий с образованием юридического лица, около 1,5 тыс. крестьянских (фермерских) хозяйств, действуют 126 предприятий с участием иностранного капитала. В целом в малом бизнесе занято более 80 тыс. человек. По итогам прошлого года только малыми предприятиями с образованием юридического лица было произведено продукции, выполнено работ и услуг на сумму более 4 млрд. рублей. Даже из этих цифр достаточно ясно видны роль и место малого и среднего бизнеса в экономике области. Этому в значительной мере способствовала продуманная политика областной администрации, губернатора Е.С. Строева.  

Семилетняя война. Попробуйте подыскать более подходящее определение для происходящих в жилищно-коммунальном хозяйстве страны преобразований - не получится. Странная это какая-то война. Изначально провозглашенная чуть ли не как молниеносная, она затянулась на годы. И всем уже очевидно - торжественный миг водружения победного стяга над поверженными бесхозяйственностью, дремучестью тарифных обоснований, запутанностью питающих отрасль финансовых потоков и прочими пороками отрасли теряется в безвременной мути...