ИСТОРИЯ


Oни были солдатами

Наш долг — чтить и помнить каждого защитника Отечества, всех, кто приближал Великий День 9 Мая. Дороги войны у каждого из них были свои, но всех их объединяет одно: они — солдаты Победы, благодаря которым мы живём на свободной земле. В ПЕХОТЕ Сегодня в Покровском районе проживают 43 фронтовика. Воспоминаниями о Великой Отечественной с нами поделились Д.П. Будаев и Д.А. Князев. Боевой путь Дмитрия Павловича Будаева пролёг через самые известные места сражений: Севастополь, Сталинград, Белгород, Ленинград. Он родился в 1922 году, с 1937 года жил в городе Сталино (Донецк). В конце 1940 года Дмитрия призвали в армию. К этому времени его старший брат Василий служил офицером.



Дмитрий Павлович вспоминает, что за несколько дней до начала войны их посадили в вагоны и сказали, что едут в Прибалтику на учения. Через два дня стало известно о нападении Германии на Советский Союз. Часть, в которой служил Будаев, вернули к месту дислокации.
Боевое крещение Дмитрий Павлович получил в Крыму. Он участвовал в 250-дневной героической обороне Севастополя. Связь с внешним миром поддерживалась только по морю под огнём авиации, артиллерии, флота Германии и её союзников.
— Немец занял вокруг города выгодные позиции на высотах и умело этим пользовался. В этот район он направил дальнобойную артиллерию. С воздуха нас непрерывно атаковывала вражеская авиация, — рассказывает Дмитрий Павлович. — Каждый день мы видели смерть, находились на краю гибели. Помню, как мой товарищ попросил закурить. Только он потянулся за папиросой, его убило осколком мины.
В одном из боёв Будаев получил осколочное ранение в голову, и его эвакуировали в Новороссийск. После выздоровления он вновь вернулся в Севастополь.
— Бои за город представляли страшное зрелище. Кроме обычного, противник применял и психологическое оружие: зная, что мы испытываем недостаток пресной воды, сбрасывал на парашютах бочонки с морской водой, — делится воспоминаниями фронтовик. — Как бы тяжело ни было, но в начале июля 1942 года защитники оставили Севастополь. Однако основную задачу — как можно больше приковать на этом участке фронта немецко-фашистских войск и как можно больше их уничтожить — мы выполнили.
Часть, в которой служил Дмитрий Павлович, эвакуировали в Туапсе. Затем его боевой путь лежал в Сталинград, как раз в то самое время, когда там завершилось окружение армии Паулюса.
— Сталинград лежал в руинах, и только чудом уцелело несколько зданий, превращённых защитниками города в непреодолимые оборонительные рубежи, — говорит ветеран. — Несмотря на окружение, нацисты продолжали яростное и упорное сопротивление. Однако мы выстояли, оказались сильнее.
Летом 1943 года Дмитрий Павлович стал участником колоссального сражения на Орловско-Курской дуге. 89-я гвардейская стрелковая дивизия, где к тому времени служил Д.П. Будаев, усиленно готовилась к предстоящему наступлению.
— В первые дни боёв гитлеровцам удалось потеснить наши части на 30—40 километров. Они уже подошли к последней, третьей, линии нашей обороны, но в самый ответ­ственный момент командование ввело в бой резервы. После этого уже советские войска перешли в наступление, и остановить нас было невозможно, — вспоминает Д.П. Будаев.
89-я гвардейская стрелковая дивизия стала первым соединением, получившим наименование от двух городов — 5 августа 1943 года после освобождения Белгорода и 23 августа 1943 года после освобождения Харькова, — и стала именоваться 89-я гвардейская Белгородско-Харьковская стрелковая дивизия. За мужество и героизм в боях под Харьковом Д.П. Будаев удостоился награды — ордена Красной Звезды.
В сражении на Огненной дуге Дмитрий Павлович получил серьёзное ранение и лишился глаза. Медкомиссия признала его годным к нестроевой службе, и он отправился служить в рабочую роту под Ленинградом. В районе Пулковских высот находился передний край советской обороны.
— Это только название у роты — рабочая, — уточняет ветеран. — Только все работы велись под непрерывным огнём противника. Разве позволил бы он безнаказанно разгружать боеприпасы, горючее, продовольствие для обороняющихся советских войск?! Так что я по-прежнему находился в строю, на передовой.
После снятия блокады
Д.П. Будаев продолжил службу в Ленинграде. Здесь он услышал весть о Победе. Дмитрий Павлович с горечью вспоминает годы военного лихолетья: слишком много верных друзей и товарищей забрала она, погубила миллионы ни в чём не повинных жизней.
БЕЗ ПРАВА
НА ОШИБКУ
Когда началась война, Дмитрию Алексеевичу Князеву не было и 15 лет. В то время он жил в Колпнянском районе. Осенью 1941 года эта территория была оккупирована немецко-фашистскими захватчиками. Как только советские войска освободили Орловщину, Дмитрия Алексеевича призвали в армию. Три недели он проходил курс молодого бойца в Ливнах, а затем его с другими новобранцами направили в Горьковскую область в 99-й запасной стрелковый полк, где он продолжил обучение военному делу. В ту пору ему исполнилось 17 лет. Через несколько месяцев молодое пополнение распределили по действующим частям. Рядового Князева определили сапёром в 14-й отдельный инженерный противохимический батальон.
— Наше подразделение двигалось вслед за фронтом. Поля сражений и сейчас хранят в себе множество мин, снарядов, бомб, а тогда всему этому не было числа. В нашу задачу входило обезвреживание неразорвавшихся боеприпасов. Первое крупное задание, в котором я участвовал, было в Смоленске, — вспоминает
Д.А. Князев. — С помощью металлического щупа я искал скрытые землёй мины и снаряды. Обнаружив их, отмечал место красным флажком. Затем в дело вступали сержанты и офицеры, которые и занимались обезвреживанием.
Дмитрий Алексеевич вспоминает, что солдаты постарше и опытнее не только старались научить премудростям сапёрного дела молодое пополнение, но и всячески уберечь молодёжь от ненужного риска.
— Конечно, идя по местности, где, предположительно, должны были быть мины, или откапывая бомбу, все мы испытывали чувство страха, — рассказывает Дмитрий Алексеевич. — Наверное, и нет такого солдата, который ничего не боялся бы. Однако мы всегда помнили, что дали присягу на верность Родине, а поэтому проявлять слабость и трусить было никак нельзя.
Волею судеб в 1944 году Д.А. Князев оказался в Катыни — в печально известном месте расстрела польских военнопленных. В январе того года там работала советская «Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров». Да, на тот момент более 20 тыс. поляков официально считались жертвами нацистов.
— Наш батальон участвовал в эксгумации трупов. Их были тысячи и тысячи. Члены комиссии проводили экспертизу останков. В каждом черепе было пулевое отверстие, — вспоминает ветеран. — Все эти люди были расстреляны.
В конце 1944 года Д.А. Князев вместе с частью прибыл в город Двинск, а затем и в Ригу — столицу Латвийской ССР. Здесь он находился до конца войны. Всё это время он занимался поиском и обезвреживанием боеприпасов. Эти находки стали особенно часты, когда страна стала возвращаться к мирной жизни. То тут, то там при разборе завалов или строительстве находили подобное «эхо войны». Прослужив пять лет, Дмитрий Алексеевич демобилизовался и вернулся в родные края.
Опыт, знания и память ветеранов Великой Отечественной войны сегодня особенно востребованы. Рассказы живых свидетелей тех страшных лет, героев, совершивших беспримерный подвиг в годы войны, становятся для их потомков уроками жизни. Слушая их, мы лучше понимаем, что они сделали для нашей страны в сороковые-роковые.
Антон УХИН.
Фото автора.


07.05.2010 09:11

Похожие новости

В селе Ждимир Знаменского района установлен памятный знак в честь бойцов 162-й гвардейской танковой бригады, участвовавших в освобождении Орловщины от фашистов. 162-я танковая бригада входила в состав 25-го танкового корпуса, которым командовал генерал-майор танковых войск Федор Григорьевич Аникушкин. Как свидетельствуют исторические источники, с 14 июля по 10 августа 1943 года 25-й корпус участвовал в операции Западного фронта по разгрому гитлеровцев под Орлом. Перед танковым корпусом стояла задача войти в прорыв с 11-й гвардейской армией и к исходу 20 июля перерезать железную дорогу Брянск — Орел в районе ст. Хотынец, лишить таким образом орловскую группировку противника путей отхода, затем вместе с войсками Западного и Брянского фронтов окружить ее и уничтожить. 162-я танковая бригада умело обходила узлы сопротивления фашистов, и на рассвете 19 июля, сбив с ходу передовые подразделения противника, стремительно вышла к железнодорожной магистрали Орел — Брянск, овладела поселком Красная Новь и станцией Хотынец.  
"Дорогой товарищ! Великая Отечественная война победоносно завершена. Красная армия в жестоких боях с немецко-фашистскими захватчиками отстояла честь, свободу и независимость нашей Родины, обеспечила миллионам людей возможность от фронтовой жизни снова вернуться к мирному созидательному труду. Вы возвращаетесь на Родину с ПОБЕДОЙ". Эти слова из благодарственной грамоты, подписанной командующим Первым Украинским фронтом Маршалом Советского Союза Иваном Коневым в июле 1945 года, адресованы командиру отделения разведки 116-й тяжелой гаубичной артиллерийской Львовской Краснознаменной бригады разрушения из резерва Ставки ВГК старшине Николаю Агееву. К своей Победе артиллерист Агеев шел долгих 1418 дней - с 22 июня 1941-го до 9 мая 1945-го.  
Илью Григорьевича Старинова называли «солдат столетия». На его долю выпало участие в четырех войнах XX века. На сконструированных им минах в годы Великой Отечественной войны было подорвано более 12 тысяч железнодорожных составов с живой силой, техникой и боеприпасами противника. Противопоездная мина Старинова была признана самым эффективным подрывным устройством Второй мировой войны. Илья Старинов лично пустил под откос 18 вражеских эшелонов, взорвал около 400 мостов. В годы Великой Отечественной он был одним из руководителей партизанского движения. Его авторитет в минно-взрывном деле непререкаем — как в нашей стране, так и за рубежом. Прожил И.Г. Старинов 100 лет — с 1900 года по 2000-й. Строки о Старинове есть в произведениях Эрнеста Хемингуэя, Константина Симонова, Михаила Кольцова.  
Приближается 65-я годовщина победы над фашистской Германией. Я вновь читаю письмо отца с фронта, и в памяти всплывают трагические события военных лет, а детская память крепкая. Время уходит, а очевидцев и участников событий того времени почти не осталось. Поэтому я решил написать о них. Отступая, наши солдаты сожгли мост через речку Зушу в первых числах октября 1941 года. А наш дом был вторым от моста в селе Заречье. На другой день пришли немцы. Они форсировали речку сначала вброд, а потом ниже по течению построили деревянный мост. Дни и ночи они нескончаемым потоком на машинах двигались на восток. Когда образовывался затор, немцы выскакивали из машин, забегали в дом и обшаривали все углы - занимались грабежом. Не выдержало сердце у бабушки - матери отца, когда немец, размахивая пистолетом, отнимал у неё шубу и меховые боты. Она умерла - это была первая потеря в нашей семье. Потом на нашем огороде немцы установили зенитно-артиллерийскую батарею, а офицеры расположились жить в нашем доме.  
Летом 1957 года редакция газеты «Орловский комсомолец», где я тогда работал, получила письмо из белорусского города Кричева. Содержание его взволновало журналистский коллектив. Краевед Михаил Мельников сообщал о том, что в начальный период Великой Отечественной войны немцы похоронили со всеми почестями погибшего артиллериста, родом который был из Орла. Новость действительно из ряда вон выходящая. Как известно, гитлеровцы не отличались особой сентиментальностью. Наоборот, им свойственны иные качества — жестокость, попрание человеческого достоинства у представителей других народов. В данном же случае, вероятно, произошло что-то необычное. И редакция срочно отправила меня в командировку.